Витебская область, Миорский район
Людмила Хмельницкая

Эпоха Просвещения – ключевое время в истории культуры Европы. Историки до сих пор спорят о точных датах ее начала и окончания, но сходятся в главном: время, связанное с особенно интенсивным развитием научной, философской и общественной мысли, охватывает конец XVII – начало XIX века.

В Англии и Германии эпоха Просвещения началась раньше, в Российской империи – позже. Но везде она породила особый взлёт мысли, любовь к изящной словесности, искусству, политическим и естественным наукам, эстетизм. Новые веяния выражались в собирании произведений искусства, приобретении энциклопедических знаний, овладении мастерством беседы. И происходило это не только в больших городах или магнатских резиденциях, но и в обычных, на первый взгляд, шляхетских имениях Беларуси. В частности, в «затерянном среди боров и болот» Леонполе.

Брестский воевода Николай-Тадеуш Лопатинский..pngИмение Леонполь, которое первоначально называлось Чуриловичи, в середине XVIII века приобрел брестский воевода Николай-Тадеуш Лопатинский (1715–1780). Получив в наследство от отца, мстиславского мостовничего Леона Лопатинского (1663–1732), родовое имение Лопатин в Мстиславском воеводстве, с годами он сумел значительно увеличить свою, как тогда говорили, фортуну, прирастив ее за счет земельных владений, находившихся в Мстиславском, Витебском, Полоцком, Инфлянтском, Виленском и Трокском воеводствах. Владел также еще шестью староствами и дворцом в Вильно.

Николая Лопатинского мы, без сомнения, можем считать воспитанником эпохи Просвещения, породившей в обществе уважение к науке и образованности. По сведениям архивных источников, он знал латинский, французский, итальянский и немецкий языки. Способности и трудолюбие позволили ему достичь вершин в изучении права. Хороший оратор и политический стратег, он был послом на сеймах, занимал должность великого литовского писаря, а позднее смог получить сенаторское кресло брестского воеводы [1]. Историк Оттон Гедеман характеризовал Николая Лопатинского как человека большого ума, аристократа и легитимиста, который переписывался со многими государственными деятелями Речи Посполитой, включая короля Станислава-Августа [2].

Своей резиденцией Николай Лопатинский сначала избрал имение Сарья, но потом решил переместиться в Чуриловичи, приобретенные у ошмянского мечника Станислава Клячковского. Чуриловичи вскоре были переименованы в Леонполь в честь отца нового владельца, и Николай Лопатинский построил здесь в 1750–1768 годах небольшой дворец в стиле позднего барокко. Рядом с дворцом разбили французский парк на террасах, обведенный каналами. Дворец сохранился до наших дней, хотя теперь это – культовое сооружение, католический костел Христа Властителя мира.

292234f32850c4911c234a763dd1f6ef.jpg

В Леонполе брестский воевода начал устраивать библиотеку и художественную коллекцию, формировать фамильный архив. В архив, прежде всего, попали документы XVI–XVII веков – времени, когда владения Лопатинских принадлежали еще Сапегам. Был здесь, например, инвентарь друйских и иказненских владений Сапег 1643 года с любопытным законодательным актом, называвшимся «Устава на зверя». По существу, это был охотничий кодекс, регламентировавший разные стороны этого важного для своего времени промысла, бывшего одновременно и шляхетской забавой. Документ можно рассматривать и как информационный источник о тогдашнем природном мире Придвинья. Оказывается, в XVII веке в реках в «имении Сарском» водились даже лососи [3].

Вместе со старыми документами Николай Лопатинский собирал в леопольском архиве и современные ему материалы: юридические акты, бумаги экономического характера, а также обширную собственную корреспонденцию. Воевода поддерживал личные контакты и отправлял письма известному реформатору образования ксендзу-пиару Станиславу Конарскому, историку и политику Каролю Вырвичу, известному ученому-пиару Матею Догелю, знаменитому переводчику, литератору и энциклопедисту Игнатию Красицкому и многим другим [4].

Игнатий Красицкий. Кароль Вырвич.jpg


Матей Догель. Станислав Конарский.jpg

Одна из привычек Николая Лопатинского заслуживает особенной похвалы со стороны потомков. Заключалась она в том, что воевода почти всегда оставлял себе копии отправленных писем, что со временем превратило его эпистолярное собрание в неоценимый источник по истории края. Как метко заметил Оттон Гедеман, Николай Лопатинский, упорно сидя в своем «затерянном среди боров и болот Леонполе», был едва ли не единственным человеком, который через письма и мемуарные записи 1769–1771 годов оставил нам сведения о деятельности барских конфедератов на территории современной Браславщины и Миорщины [5].

Ян-Никодим Лопатинский..jpgПосле смерти Николая Лопатинского во владение Леонполем вступил его сын Ян-Никодим (1747–1810), который пополнил семейный архив, библиотеку и художественную коллекцию.

В 1803 году был составлен инвентарь имения, часть которого в книге «История Браславского уезда» опубликовал Оттон Гедеман. Описывая богатство леонпольского дворца, О. Гедеман не посчитал нужным подробно останавливаться на перечислении «всех ценностей, бриллиантов, золота, камей, столового серебра, часов, зеркал, пушек, стильной мебели, подвалов с винами венгерскими, старым чубатым, розмарином, мёдом и водками в начатых и нетронутых бочках, гардеробов, мундиров, кунтушей, поясов, жупанов и т.д.», которые насчитывались часто сотнями экземпляров. Однако все эти вещи, по мнению историка, могли представлять одно только частное удовольствие хозяина. Значительно большую ценность имели, несомненно, художественное собрание, физический кабинет и библиотека Лопатинских, потому что именно они в большей или меньшей степени влияли на образованность и формирование художественных вкусов всей окрестной шляхты. В среде, подобной леонпольской, как отмечал О. Гедеман, «пробуждалась мысль, которая летела на просторы открытий и достижений человеческого гения, в экзотические страны, блуждала среди библиотечных фолиантов; возникали дискуссии, обсуждались последние памфлеты или экономические, политические и прочие дела» [6].

Бывший дворец Лопатинских в Леонполе. Въездные ворота. Фото 1920-х гг..jpg

По сведениям инвентаря 1803 года, библиотека Лопатинских состояла из разных отделов, посвященных праву, геральдике, философии, языкам, физике, педагогике, торговле, медицине, природоведению, ветеринарии, географии, архитектуре, теории искусства, истории польской, российской, английской, шведской и т.д. Здесь хранились также старые диариуши, хроники, жизнеописания, атласы, произведения классиков на латинском, итальянском и французском языках, труды Андрея-Максимилиана Фредры, Франсуа Рабле, Станислава Сташица и других авторов. В физическом кабинете леонпольского дворца находились разнообразные электрические и пневматические машины, магниты, батареи, камера-обскура, различные оптические приборы, глобусы Земли и неба, микроскопы, телеграф, «механический человек» и многое другое.

Дворец в Леонполе. Коллаж Александра Аниськовича..jpg

Художественная коллекция Лопатинских, развешанная по стенам дворца, имела в своем составе натюрморты фламандской школы, английские марины, несколько полотен на античные сюжеты и даже четыре картины, приписываемые кисти Питера-Пауля Рубенса (однако были ли это подлинники, сказать сложно, потому что Рубенса всегда подделывали охотно и много). Польский «Географический словарь» упоминал о наличии в фамильной коллекции Лопатинских нескольких работ известного польского медальера и художника Яна Регульского (ок. 1760–1807). «Это не были инвентари выскочек, – писал Оттон Гедеман, – наоборот, они являются свидетельствами глубокого и органического сживания с достижениями общечеловеческой культуры, продолжительного контакта с Западной Европой» [7].

Экслибрис Яна-Никодима Лопатинского..jpg

Следующим владельцем Леонполя стал младший брат Яна-Никодима королевский шамбелян и дриссенский маршалок Томаш-Игнатий Лопатинский (1753–1827). Непонятно по какой причине он забрал с собою все леонпольские собрания и перенес их в Сарью, которая сохраняла статус главной фамильной резиденции до начала ХХ века.

Мемориальный знак в честь Лопатинских..jpgОсенью 2009 года по частной инициативе леонпольцев на подходе к усадебному комплексу был установлен мемориальный знак с надписью: «В этой местности в середине XVIII в. начинали свою деятельность Лопатинские, представители шляхетского рода, которые внесли большой вклад в историю и культуру белорусского Придвинья». Металлический столб высотой 3 метра, стилизованный под белорусскую придорожную каплицу, стал новым звеном в цепи памяти, соединяющей прошлое и настоящее…


Людмила Хмельницкая,

директор Центра исторических исследований «Планета Беларусь»

 






[1] Szczygielski W. Łopaciński Mikołaj Tadeusz // Polski Słоwnik Biograficzny. T. XVIII/3. Z. 78. Wrocław-Warszawa-Kraków-Gdańsk, 1973. S. 400.

[2] Hedemann O. Historia powiatu brasławskiego. Wilno, 1930. S. 37.

[3] Ibidem. S. 108.

[4] Szczygielski W. Łopaciński Mikołaj Tadeusz. S. 401.

[5] Hedemann O. Historia powiatu brasławskiego. S. 37.

[6] Ibidem. S. 126–127.

[7] Ibidem.