Александр Величко: «Я решил показать первых фотографов земли белорусской!»

С коллекционером фотографий, автором альбома «Фотографы земли белорусской» и книги «Наппельбаум: фотограф Ленина из Минска» Александром Величко мы беседуем о сложностях работы над исторической тематикой.

– Чтобы создать такую книгу, надо быть фанатом. В Беларуси известна, наверное, одна только Надежда Савченко – историк, искусствовед, которая профессионально занимается фотографией. Почему вдруг у вас возникла такая тема?

– На самом деле, все достаточно просто. Я занимался коллекционированием старых открыток. Как оказалось, перейти от филокартии к фотографии не так и сложно. Большинство сюжетов для открыток Минска создано минскими фотографами. Стало интересно, какие фотографы работали над этими сюжетами. Чуть-чуть покопавшись, я выяснил, что это были те же М. Наппельбаум, Г. Миранский, А. Левинман… Захотелось узнать, а чем еще занимались эти мастера… 

И я плавно переместился из открыток в фотографию. Хотел ограничиться только Минском, но, как оказалось, большинство фотографов не сидело на месте.

В Минске, к примеру, с открытия первой фотографии в 1850 году до 1918 года (именно этот период охватывает наша книга) работало около 60 человек. Менее всего изученный период – до восстания Кастуся Калиновского. Вначале занятие фотографией не требовало никакого разрешения. Можно было купить фотоаппарат, научиться – и снимать. После восстания фотография была отнесена в разряд цензурируемых, на занятие ей стало необходимо получать разрешение. Автор автоматически попадал под надзор полиции. И только с этого момента началась регистрация фотографов.

– Мы всегда отставали от других стран. Сначала фотография появилась в Западной Европе, затем в Москве и Санкт-Петербурге и только потом пришла в Минск. Насколько велико было это отставание?

– На самом деле, отставание было невелико, если учесть, что от 1834 года, когда стали известны первые фотографии, до 1850-го не так и далеко. Первые дагеротипные фотографии появились в Вильно в 1840 году. А первые известные снимки на минских землях – Брахмана и того же Прушинского – датированы 1850-м. Нам доподлинно известно, что они оба работали на улице Францисканской, это нынешняя улица Ленина, единственное, чего мы не знаем, это конкретного номера дома. Но мы над этим работаем.

– В итоге получилась книга не только про Минск, но и про Беларусь (белорусские земли, как вы сказали). По какому принципу отбирались герои?

– Структура книги достаточно проста: выделены губернии, уезды, города и местечки. В книге нашли отображение более полусотни местечек, рассказано о более чем 600 фотографах.

Где могли учиться фотографы? Как правило, в крупных городах – в Варшаве, Вильно, Москве. И только у других фотографов, ведь никаких специализированных учебных заведений для них не было. Человек мог приехать из Санкт-Петербурга в Минск, а оттуда направиться работать в Одессу, Киев, Варшаву. И если в творчестве фотографа был минский период, то мы включали его как представителя земель белорусских. Но, проследив его дальнейшую биографию, мы находим его след и в других городах...

– Как же вы искали героев книги? К ним предъявлялись требования быть талантливыми, известными или было достаточно упоминания в полицейских документах?

– Достаточно. На самом деле, первые фотографы были забыты историей, к сожалению, тема эта интересует лишь узкий круг людей, специалистов. Но мы считаем такое положение дел несправедливым. Основанием для попадания в нашу книгу были сохранившиеся фотографии или  соответствующие документы. Вопрос другой: кого считать фотографом? В фотографии того же Наппельбаума работало 4 помощника. Они не были фотографами в полном смысле слова: это ретушеры, копировальщики, мальчики (мальчик – это должность, фактически это ученики, выполнявшие всякую подсобную работу). Женщины чаще всего работали ретушерами, или, как их называли, ретушерками. Но, поработав какое-то время ретушером, человек сам становился фотографом. Если мы находили помощника фотографа или ретушера в каком-то фотоателье, то допускали возможность, что он сам стал мастером, и включали его в свой обзор. Кстати, в крупных ателье работало до 20–30 человек персонала! Например, Наппельбаум работал с 14 лет в ателье Боретти ретушером. И достиг известных высот.

В книге «Наппельбаум: фотограф Ленина из Минска» впервые в истории изучения наследия М. Наппельбаума показаны конкретные места в Минске, где находились его фотоателье

– Какое количество фамилий у вас отображено?

– В Минске более 70 человек занимались фотографией. Это те люди, которые получили свидетельство у губернатора. Была определенная процедура: чтобы получить документы на открытие фотографии, человек должен был написать заявление в губернское управление, оно рассматривалось губернатором, делался запрос на лояльность властям, на финансовую состоятельность, и только после этого выдавалось свидетельство. Хотя человек мог получить свидетельство – но не стать фотографом. Для того чтобы им стать, надо было иметь определенные средства.  Спросите, сколько было необходимо денег, чтобы открыть фотоателье? Самый простой фотоаппарат в ту пору стоил около 100 рублей. Плюс расходные материалы, плюс помещение. Для сравнения: хорошую корову можно было приобрести за 30 рублей. И заработная плата квалифицированного фотографа на 1890 год составляла 30 рублей в месяц.

– А как вы считаете, кого можно назвать самым известным фотографом того времени?

– А вы спросите у знатоков, скорее всего, они ответят: Прушинский. Почему? Я думаю, что он целенаправленно занимался собственной рекламой, заработал себе имя на инсургентстве, на участии в польском восстании. Однако, разбираясь в его биографии, мы пришли в некое замешательство… Вот его самые «откровенные» действия: человек поставил стул, на спинке которого был вырезан польский герб, заказывал мессу в память усопших братьев и всюду рассказывал, что он участник восстания. Как бы и все его «участие»! А фотографий его известно не так и много. Когда пришли к нему с арестом, оказалось, что вся собственность записана на его жену. Человек, участвуя в восстании, позаботился об этом заранее. Закрадывается определенное сомнение: настолько ли он был подвижником? И еще один факт: его жена Виктория через всю Россию смогла провезти фотоаппарат к ссыльному (!), который умудрился в Томске открыть свое фотоателье. Не вяжется все это с тем образом ссыльных, которые работали в Сибири в тяжелых условиях.

Роль Наппельбаума, по-моему, тоже несколько преувеличена из-за того, что его героями являлась вся элита Советской власти. Можно задать вопрос: а был бы столь велик Наппельбаум, если бы на его фотографиях были простые люди: солдаты, студенты, служащие? Ответ неоднозначный, и об этом говорится на страницах нашей книги. Но именно его фотографическая судьба оказалась для меня наиболее интересной. Итогом этого интереса стала еще одна книга «Наппельбаум: фотограф Ленина из Минска».

– А почему ваше исследование заканчивается 1918-м годом?

— Потому что у нас из-за оккупации оставались еще качественные фотоателье. В Российской Империи все уже полетело в тартарары в 1917-м...