Беларусь на визовом замке. Из истории вопроса

После недавнего сенсационного решения о кратком безвизовом въезде иностранных граждан в Беларусь как-то сам собой возник вопрос: а давно ли, чтобы попасть на территорию нашей страны, требуются визы? Это тем более интересно, поскольку в разные века белорусские земли входили в состав различных государственных образований. Попробуем разобраться.

Для начала мы заглянули в Википедию и выяснили, что активное использование визового режима между европейскими государствами началось лишь к концу Первой мировой войны (т.е. около ста лет тому назад). До тех пор визы являлись сущей формальностью: их выдавали всем желающим в пограничных пунктах на въезде в страну в качестве своеобразной «регистрации» иностранных граждан. Впрочем, это не значит, что на белорусские земли в давние времена мог проникнуть кто ни попадя.

Так, в эпоху Полоцкого княжества державные рубежи патрулировали конные или пешие дозоры (их называли «варты»).

Они имели, как сейчас бы сказали, все полномочия остановить и допросить редких путешественников, а при необходимости доставить их в «опорный пункт» – порубежные крепости, прототипы нынешних погранзастав. Там появились первые таможенные учреждения – мытницы, взимавшие дань с проезжих купцов. Кстати, одной из таких крепостей на южной границе Полоцкого княжества была наша нынешняя столица – Минск.

В XIV веке на границах нового белорусского государства, Великого княжества Литовского, была создана уже целая система таких пограничных замков: на западе они защищали от нападений тевтонцев, на юге – от набегов татар, на востоке – от войск Московского княжества. Любопытно, что в гарнизонах, например, южных фортеций, помимо самих литвинов, часто пограничную службу несли наемные рыцари из Европы, а ассимилированные при князе Витовте татары, наоборот, использовались на военной службе в западных крепостях ВКЛ. Вот такая рокировка.

Как известно, в Средние века удостоверение личности могли потребовать не столько на границе государства, сколько на входе в город или порт. Собственно, слово «паспорт» в переводе с итальянского и значит «проходить через порт». Попав из Италии в Германию, Францию, другие европейские страны, в XVI–XVII вв. это слово начало обозначать любой письменный документ, разрешающий проход или проезд через порт-границу. Другими словами, паспорт и был средневековой визой!

В эпоху Ренессанса многие европейские правительства начали выдавать специальные сертификаты путешественникам, удостоверяющие их личность, особые приметы и даже состояние здоровья, – это существенно облегчило коммуникации «туристов» с городскими стражами. А, например, Статуты ВКЛ 1566 и 1588 гг. предусматривали выдачу охранных грамот («кглейтов») иностранным послам, приезжавшим в Великое княжество. При этом зарубежных дипломатов всюду во время их передвижений сопровождали специальные должностные лица – приставы.

Функция приставов была двоякой. Во-первых, они должны были заботиться о безопасности пути посольства, питании дипломатов и корме для лошадей. А во-вторых, приставы имели задачу пристально следить за всеми поступками зарубежных гостей, ограничивать всяческие их контакты с местными жителями. Ведь еще в ХV веке французский дипломат и историк Филипп де Коммин признался в своих мемуарах: «Вам никогда не удастся найти другого такого удобного и в то же время надежного шпиона, как посол, обладающий несравнимой возможностью смотреть и слушать».

Впрочем, «приклеиванием» к посольским кортежам приставов зачастую и ограничивалась свобода передвижений иностранцев по средневековой Беларуси. В отличие, например, от Московского княжества, где послу разрешалось покинуть свою резиденцию лишь во время приема в Кремле или чтобы посетить храм. А что уж говорить о простых людях! К началу ХVIII века в восточной стране-соседке даже для перемещения из уезда в уезд требовалось специальное разрешение. Одновременно допросу могли подвергнуться все, кто принимал у себя на постой чужеземцев.

А потому не удивительно, что сами россияне частенько стремились сменить гражданство на белорусское. Один из актов «незаконной трудовой миграции» был зафиксирован в апреле 1725 года в докладе полковника Челищева, сообщавшего в Петербург, что на территорию Речи Посполитой «массово сбежали крестьяне Смоленской губернии, вооруженные берданками, рогатинами, дубьем». Рассказывают, что, спасаясь от крепостничества, крестьяне по пути часто громили российские таможенные заставы и форпосты. В 1732 году русский Сенат вынужден был даже принять специальный указ о «постановке войск на польской границе для истребления перебежчиков».

А вот слова для контраста: «Народ должен уважать свою армию за то, что она посвящает себя целиком его обороне. Армия должна оберегать границы государства и его спокойствие, должна быть его прочным щитом». Они написаны в принятой 3 мая 1791 года Конституции Речи Посполитой. До гибели белорусско-польской республики оставалось менее четырех лет. А потом мы два столетия прожили по российскому (затем советскому) лекалу. Станет ли Беларусь когда-нибудь открытой страной, какими были ее исторические предшественницы, – покажет время. Первый маленький шажок сделан.