Ru
En Bl

Костел в Сарье: о романтической душе помещика, «разгуле» прусского архитектора и мастерстве белорусских каменщиков

Автор: Людмила Хмельницкая
23.01.2017

Храм (первоначально католический костел, а ныне православная церковь) в деревне Сарья Верхнедвинского района Витебской области, который в многотомном издании «Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусі» назван «одним из наиболее выразительных примеров архитектуры неоготики на Беларуси», рано или поздно становится объектом паломничества для каждого, кто интересуется историей нашей страны.

Путешественник с восторгом рассматривает утонченные формы и изящные пропорции сооружения, поражается мастерству выделки элементов декора, выполненных из обыкновенного не оштукатуренного кирпича.

Мало о каких памятниках архитектуры Беларуси можно найти сегодня сведения, подробно рассказывающие об истории их создания. Костел в Сарье составляет счастливое исключение.

Игнатий Лопатинский. Фото около 1860 г..jpgВладельцем имения Сарья к середине XIX века был Игнатий Лопатинский (1822 – 1882) – сын дриссенского маршалка Юзефа Лопатинского (1783 – 1835) и Дороты из рода Морикони (1783 – 1857).

Игнатий Лопатинский родился 18 сентября 1822 года в Сарье. Воспитывался дома под руководством бывшего приора полоцких монахов-пиаров ксендза Иоахима Дембинского. Во время учебы наибольший интерес мальчик проявил к наукам естественным и математическим, охотно учился музыке и играл на виолончели. После достижения совершеннолетия на год был отправлен в путешествие по Франции и Италии [i].

Семейство Лопатинских проводило время не только в Сарье, но и в другом своем имении – Койраны, которое находилось в 10 верстах от столичного Вильно (сейчас это микрорайон Вильнюса Кайренай). В Койранах Лопатинские имели собственный оркестр и любительский театр. В имении устраивали вечера, на которых в числе приглашенных бывали поэты Антоний-Эдвард Одынец и Томаш Зан [ii].

Благодаря самообразованию и путешествиям Игнатий Лопатинский стал человеком разносторонне образованным, интересующимся литературой, искусством, вопросами политического и хозяйственного устройства края. 18 мая 1846 года он женился на Марии из рода Шумских, осел в имении Сарья и занялся хозяйством.

Мария Лопатинская из Шумских (1821Ц1851). Бюст. Находился в собрании Лопатинских.jpgПервый ребенок у Марии и Игнатия Лопатинских – сын Юзеф – родился в 1847 году в Койранах. Но через три года мальчик умер от дизентерии в Сарье. В 1848 году родилась дочь Софья.

Шли годы, наполненные благополучием и тихими семейными радостями. Беда пришла нежданно – с рождением 17 апреля 1851 года третьего ребенка, сына Станислава. Роженица тяжело заболела и вскоре умерла.

Как писала современница Игнатия Лопатинского, одну только свою Марию он «любил в жизни и остался верен ей после смерти» [iii]. В Сарье, недалеко от семейного кладбища, где похоронили 30-летнюю женщину, безутешный вдовец решил построить каменный костел.

Уже 10 мая 1851 года, всего через несколько недель после похорон жены, Лопатинский заключил письменный договор на составление проекта храма и руководство всеми строительными работами с «Густавом Вильгельмовым сыном Шахтом». Договор с архитектором, который был прусским подданным, составили на немецком языке [iv].

Густаву Шахту, молодому человеку, который приехал искать счастья в Великом княжестве Литовском и позднее построил здесь несколько костелов, тогда едва перевалило за 30. Как было записано в одном из сохранившихся архивных документов, своим родным городом он называл «Мариерверден Прусского Королевства» (видимо, это все же был Мариенвердер, ныне Квидзын в Поморском воеводстве в Польше) [v]. В Витебскую губернию вместе с женою Иоганною Шахт прибыл в октябре 1850 года, и в то время, когда Лопатинский заказал ему проект костела, жил в местечке Освея на расстоянии 17 верст от Сарьи, принадлежавшем магнатам Шадурским, родственникам Лопатинских.

Проект храма в формах ретроспективной готики был сделан быстро. В первой половине XIX века мода на готику охватила всю Европу, особенно Францию, Германию и Англию, поэтому нет ничего удивительного в том, что «прусский подданный» также находился под ее обаянием. «Она (т.е. готика) более дает разгула художнику», – отметил великий Н.В. Гоголь [vi]. И уж Шахт в своем проекте с исключительной свободой смог предаться этому «разгулу».

А. Карманьский. Костел в Сарье. Гравюра для журнала Tygodnik Illustrowany. 1867 г..jpgВ среде землевладельцев-католиков Беларуси готика испокон веков была олицетворением католической сакральности (достаточно вспомнить костел Св. Анны в Вильно). Поэтому, надо полагать, понимание между архитектором и заказчиком было достигнуто легко.

15 июня 1851 года Игнатий Лопатинский подписал еще один договор – на этот раз на польском языке с «крестьянином местечка Кублич помещика Селлявы Иваном Шереметом», каменщиком высокой квалификации. Себе в помощники Шеремет нанял трех крестьян имения Сарья – Александра Емельяна, Михаила Исакова и Ивана Ледака [vii]. По сути дела, руками и умением этих четырех крестьян, имена которых сохранила история, и был возведен «один из наиболее выразительных примеров архитектуры неоготики на Беларуси».

В соответствии с договором, за качественное и своевременное исполнение строительных работ каменщики должны были получить от Лопатинского 750 рублей серебром. В июле, «около Св. Ильи», крестьяне взялись за работу и к началу осени успели вывести фундамент костела, освятить который приехал из Росицы ксендз Чулдо.

Два следующих года возводили стены храма. По приказу Лопатинского на стройке каменщикам помогали крепостные крестьяне-поденщики, вначале 12, а потом 16 человек. К концу 1853 года стены костела были уже окончательно выведены и накрыты крышей, небольшой доработки требовал только главный фасад сооружения. Однако как раз в это время произошли события, надолго отсрочившие окончание строительства.

Губернскими властями было возбуждено «Дело о постройке помещиком Лопатинским в имении своем Сарья каменного костела без разрешения начальства». Дело в том, что после восстания 1831 года имперскими властями был взят курс на жесткую регламентацию жизни католического костела на территории Российской империи. Повсеместно закрывались монастыри, католических монахов изгоняли из городов и местечек, закрытые костелы передавали в православное ведомство. В такой ситуации открытие новых костелов было отягчено многочисленными сложностями и оказывалось едва ли возможным. Игнатий Лопатинский, охваченный тоской и печалью после смерти любимой жены, видимо, не имел желания терпеливо испрашивать по кабинетам разрешение на то, что считал своим личным долгом христианина. Поэтому костел в Сарье он начал строить исключительно по собственной воле, не имея на то разрешения ни светской власти, ни римско-католической консистории.

Для проведения «строжайшего дознания» из губернского Витебска в Сарью был отправлен чиновник особых поручений Алферов. Дело начинало принимать серьезный оборот – вольнодумного помещика легко могли отправить «пасти соболей», т.е. упрятать в Сибирь. Чтобы избавить себя от лишних неприятностей, Игнатий Лопатинский решил официально объявить возведенное на его средства сооружение не костелом, а всего только специфического вида памятником рядом с могилами жены и сына. Чиновнику Алферову он сообщил, что собирается разместить в здании бюсты умерших предков, фамильный архив, библиотеку, разные древности, а на галерее устроить лабораторию. «Памятник, противу могилы его покойной жены находящийся, никак признан за костел быть не может», – подтвердил во время «дознания» официальную версию владельца имения и архитектор Густав Шахт [viii].

Костел в Сарье. Литография по рисунку Н. Орды, сделанному в 1876 г..jpg

Дело тянулось несколько месяцев, и Лопатинского, на счастье, оставили в покое. Однако если владельцу Сарьи и удалось построить здание костела без разрешения властей, то пользоваться им как культовым сооружением без процедуры освящения он никак не мог. На помощь сыну в этом деле пришла его матушка – Дорота Лопатинская, светская львица, известная модница и «опора виленских салонов». Пользуясь своими разветвленными связями, через посредничество виленского губернатора и министра внутренних дел к весне 1857 года она выхлопотала сыну разрешение «перенести в имении его пришедшую уже в разрушение старую каплицу на фамильную могилу, где покоится прах его жены и сына» [ix]. В марте того же года костел в Сарье был освящен в честь Пресвятой Девы Марии, и в нем началось богослужение.

Людмила Хмельницкая,

директор Центра исторических исследований «Планета Беларусь»


[i] Łopuszański B. Łopaciński Ignacy Dominik Franciszek // Polski Słownik Biograficzny. T. XVIII/3. S. 397.    

[ii] Puzynina G. W Wilnie i w dworach litewskich. Pamiętnik z lat 1815–1843. Wilno, 1928. S. 252, 313–315.

[iii] Ibidem. S. 42.    

[iv] Национальный исторический архив Беларуси (далее – НИАБ), ф. 1416, оп. 3, д. 11058, л. 30 об.    

[v] НИАБ, ф. 1430, оп. 1, д. 31067, л. 7 – 7 об.

[vi] Гоголь Н.В. Об архитектуре нынешнего времени // Собрание сочинений. М., 1889. Т. 5. С. 222.    

[vii] НИАБ, ф. 1416, оп. 3, д. 11058, л. 32 – 32 об.    

[viii] Там же, л. 32.    

[ix] Там же, л. 142.


Комментарии
Оставить комментарий
Чтобы оставить комментарий, вам необходимо авторизоваться.

Смотрите также

Статьи
«Архитектурная статуэтка». Храм, который построил белорусский Гауди

Что общего между храмом Успения Богородицы ХIX века в болгарском селе Делень, Воскресенским собором в Костроме

Статьи
Мы себя Ордою меряем, или Как изменилась Беларусь за полтора века

Полторы сотни лет назад в белорусских городах и местечках можно было повстречать немолодого уже пана с карандашами и

Статьи
Пуп Земли. Главный костел огромной империи находился в Могилеве

Если не знать Могилева или, как минимум, не запастись заранее картой местности, то, оказавшись в центре города на

Статьи
Падняпроўскія цэрквы – прыгажосць магілёўскага барока

Высокі ўзровень эканамічнага патэнцыялу, шырокія гандлёвыя і культурныя сувязі, развіццё рамесніцтва, якім так

Еще
Самые популярные Самые обсуждаемые