Старый замок в Гродно. Вчера, сегодня, завтра уникальной монаршей резиденции

Гродненский Старый замок является одним из наиболее ценных исторических объектов Беларуси. Уникальный комплекс имеет необходимый потенциал, чтобы стать частью Всемирного наследия ЮНЕСКО, и мог бы быть включен в предварительный список, в компанию к гродненской Борисоглебской церкви.

Уже в первой четверти XII века на территории Старого замка располагалась резиденция гродненских князей. С тех пор вплоть до начала XVIII века здесь жили различные правители, пока Август Сильный не перенес резиденцию в так называемую Баториевку. Но уже при его сыне – Августе III – Старый замок вновь являлся частью королевского комплекса, хотя проживал король в Новом замке. Таким образом, если ограничить сроки резидентальной жизни Старого замка рамками XII–XVIII веков, то выходит, что он являлся резиденцией правителей не менее 600 лет. Это делает его одной из самых «долго живущих» монарших резиденций Восточной и Северной Европы и одной из наиболее древних среди «резиденций-долгожителей».

Считается, что каменная архитектура Гродно обязана своим появлением деятельности князя Всеволодки. С именем этого правителя XII века связывают появление каменных сооружений на территории древнерусского детинца Гродно, ныне известного как Старый замок. Активную строительную деятельность князя объясняют серьезным экономическим потенциалом Гродненского княжества. Так или иначе, гродненские правители не только возвели у себя не менее 3-х каменных храмов (нередко называют 5 храмов, однако доказательств этому на самом деле нет), но и княжеский дворец, так называемый терем, и даже, по всей видимости, каменные стены, имевшие оборонительную функцию.

Древнерусским зодчим князя Всеволодки называют Петра Милонега, который, впрочем, может считаться лишь предполагаемым создателем гродненской архитектурной школы XII века. Такое активное каменное строительство можно гипотетически объяснить влиянием кого-то из западных соседей городенцев. В этом контексте интересна цитата из «Слова о полку Игореве», в котором упомянут некий Мстислав, возможно являвшийся Мстиславом Всеволодковичем Городенским. Князь показан храбрым победителем многих племен, в том числе литовцев и ятвягов, при этом использовавшим «шеломы латинские», то есть вооружение европейского образца, говорящее о западном влиянии.  

Старейшей частично сохранившейся постройкой Старого замка условно называется гродненская Нижняя церковь – прообраз церквей Городенского княжества, в том числе и знаменитой Коложи. Собор детинца предположительно был разрушен вскоре после возведения в результате удара молнии. Вероятно, руины храма долго возвышались на горе, так как вступившие в трудные времена военных потрясений гродненцы не могли восстановить церковь. В итоге, возможно, в XIII–XIV веках или даже ранее, в руинах церкви образовалось нечто вроде элитного некрополя, предназначенного для захоронений знати.

Одной из редких на Руси построек был княжеский дворец XII века. Древнерусские дворцы, от которых остались хотя бы заметные руины, могут быть буквально пересчитаны по пальцам. В этом огромная ценность остатков гродненского терема, выполненного в рамках самобытной гродненской школы. Дворец, подобно аналогичным древнерусским резиденциям, размещался неподалеку от церкви. Возможно место для терема выбиралось с учетом вида из окон княжьего жилища.

Еще более уникальным объектом, чем древнерусский терем, можно считать каменную, по всей видимости, оборонительную стену, возведенную, вероятно, в тот же период, что и другие постройки гродненской школы, то есть в XII веке. Пожалуй, только крепость Старой Ладоги может составить здесь конкуренцию Гродно в плане древности каменных оборонительных стен, а очень близких аналогов для гродненского объекта и вовсе не выявлено. В настоящий момент стена XII века является скорее краеведческой легендой, чем реально доступной для осмотра достопримечательностью. Никто из знакомых автору гродненских краеведов не видел стену своими глазами.

В период XII–XIII веков на детинце была возведена высокая, вероятно, круглая «волынская» башня. Точное расположение этого объекта остается предметом дискуссий. По мнению автора, наиболее убедительным выглядит предположение о размещении «столпа» неподалеку от брамной башни времен замка Батория.

Круглая башня с гравюры Цюндта. Вероятно, древнерусская башня гродненского детинца

Башня была одним из самых мощных пунктов обороны и наводила страх на войско волынцев, которое осаждало гродненские укрепления в XIII веке во время борьбы с литовскими князьями за города Понеманья.

На основании известных ныне источников качественно реконструировать внутриполитические процессы Гродненского княжества, и тем более точный облик городского детинца тех лет, историки не могут. Не исключено, что гродненским князем был кто-то из православных братьев великого князя литовского Тройденя, а если выдвинуть более смелую гипотезу: сам Тройдень, использовавший гродненскую дружину для нападения на подвластный волынцам Дрогичин.   

Замковая башня, очевидно, должна была играть важнейшую роль и во время защиты замка от многочисленных нападений крестоносцев, повадившихся активно атаковать Гродно уже во второй половине XIII века.

От крестоносцев Гродно защищал один из лучших полководцев в истории ВКЛ, князь Давыд, именуемый в наше время Городенским. Этот военачальник великого князя Гедимина, возможно, некоторое время был псковским князем, хотя псковские летописцы не знают такого правителя. Очевидно, что Давыд обладал немалой властью в Гродно, являясь каштеляном гродненского замка. Но, по мнению автора, Давыд мог иметь и более значимый статус, например, быть гродненским князем. Храбрый воевода погиб во время похода на немецкие земли и, возможно, был похоронен в элитном некрополе Нижней церкви.

В «Новой Прусской хронике» 1363 годом датировано сообщение хроники о походе крестоносцев на Гродно: «Король, именуемый Патриком (rex dictus Patrika), вел переговоры с маршалом, и привел туда женщин и детей, и пивом, и медом угощал по обычаю русскому». Упоминаемого короля, то есть гродненского князя, в публикациях белорусских и русских специалистов нередко называют Патрикеем. Относительно происхождения этого важного государственного деятеля ВКЛ идут споры. Предполагается, что Патрик-Патрикей был сыном Кейстута или же Давыда Городенского. В последнем случае он, возможно, наследовал власть от отца. Переговоры с участием женщин и детей, которые своим видом, судя по всему, должны были взывать к милосердию крестоносцев, вероятно проходили в гродненском замке.

Как выглядел замок при монархах Литвы, правивших до Ягайлы, специалисты не могут сказать точно. Можно обоснованно предполагать, что волынская башня пережила лихолетье XIII века и позднее вошла в замок Витовта. Стены из плинфы XII века, вероятно, были за эти столетия частично (или даже полностью) разрушены. Можно уверенно предполагать, что обороноспособность замка увеличивали с помощью деревоземляных укреплений. Но не исключена и постройка каменных стен, к примеру, при активном строителе замков княжества, великом князе Гедимине.

Очередными после «волынской» башни интереснейшими объектами гродненского детинца стали Верхняя церковь и новый каменный замок, созданные Витовтом на стыке XIV и XV веков, как считается, после пожара, повредившего предыдущий, еще частично деревянный.

Унаследовав Гродно от своего отца Кейстута, Витовт во время своей борьбы за власть в ВКЛ долгое время фактически использовал город как свою столицу. Но утвердиться в своей отчине ему было не так просто. В период междоусобицы 80-х годов XIV века, унесшей жизнь Кейстута, Витовт, как свидетельствует Летопись Великих князей литовских, находился в Гродно вместе с матерью Бирутой. После ее отъезда в Брест, именно здесь, над Неманом, он собирал свои силы для противостояния Ягайло. После пленения Витовта и Кейстута и последующего убийства последнего, Витовт бежал к крестоносцам, чтобы начать военные действия против двоюродного брата. Однако Ягайло, стремясь примириться с неуемным родственником, пригласил его обратно в Великое княжество Литовское, вернув ему его же наследие – Гродно.

Польский историк Ян Длугош в своих записях под 1387 годом отмечает Витовта среди князей, призванных в Вильню королем Владиславом Ягайло. В этом перечне Витовт значится как гродненский князь. Троки, которые Витовт желал получить, в то время еще принадлежали Скиргайло.

В 1390 году Витовт пишет из Гродно письмо магистру и тот отправляет к гродненскому князю своих послов. Гродно стал одной из отправных точек большого похода рыцарей и Витовта против литовских земель. После удачного похода Витовт снова наведался в Гродно вместе с тевтонским рыцарем Марквардом фон Зальцбах, который был в достаточно теплых отношениях с ним. Правда, в итоге дружба закончилась трагически: Витовт повелел казнить Маркварда. Гарнизон гродненской цитадели просил оставить тевтонца в качестве начальника, но того вскоре отозвали по делам ордена.

Ягайло решил нанести ответный удар и вместе с польскими рыцарями напал на вотчинные владения Витовта. Быстро захватив Брест, он двинулся к Гродно. Длугош подробно описывает длительную осаду гродненского замка, а также изобретательность польских рыцарей, которые, по словам летописца, срубили вековые деревья и спустили их по течению Немана, чтобы разрушить мост, протянутый Витовтом в замок с левого берега. В сохранившихся фрагментах «Новой прусской хроники» упоминается шестинедельная осада замка, после которой он был взят Ягайло. Польский король привел мощную армию и гродненский замок почти не имел шансов выстоять.

С помощью тевтонцев Витовт достаточно быстро вернул себе гродненский замок, но владеть крепостью ему предстояло уже в качестве вассала ордена. Крестоносцы не хотели терять время, и стали укрепляться на новых землях. Рядом с замком Витовта они построили свой замок, назвав его без особых фантазий: Новое Гродно.

Тем временем Ягайло, осознав неблагоприятное развитие событий, примирился с Витовтом, пообещав тому Вильню. Гродненский князь немедленно отвернулся от крестоносцев. В результате тевтонцев изгнали из города, а орденский замок Новое Гродно был сожжен. Витовт уничтожил и тевтонский замок Риттерсвердер близ Ковно, служивший ему резиденцией.

Орден не забыл предательства. Уже следующей зимой лучшие европейские рыцари из германских княжеств, Голландии и Франции осадили гродненскую крепость. Замок был захвачен, а рыцари увели множество пленных, часть из которых убили ради мести.

Вскоре ставший великим князем литовским Витовт (Ягайло принял титул «наивысшего князя литовского») вернул замок. Но на стыке XIV и XV веков произошел пожар, в результате которого, как традиционно считается, Витовт чуть не погиб и спасся лишь благодаря разбудившим его крикам живущей в замке обезьяны (или другого экзотического животного). Считается, что именно после такого неприятного приключения Витовт отстроил замок полностью каменным.

Новый Верхний замок Витовта был связан в единый комплекс с Нижним замком, который находился на месте будущего Нового замка-дворца. Нижний замок тоже имел каменные стены, возведенные, вероятно, уже при Витовте, и, соответственно, учитывая его труднодоступное благодаря рельефу расположение, обладал хорошими оборонительными качествами.

Стены Верхнего замка складывали из крупного красного кирпича и бута. На кирпиче попадается знак Витовта, так называемые «Колюмны».

В Верхнем замке, вероятно, во времена Витовта, была построена так называемая Верхняя церковь. Руины Нижней церкви были засыпаны, и прямо над древним гродненским собором появился небольшой готический храм. Поразительным фактом выглядит покрытие церкви грунтом вместо полной разборки ее остатков. В результате под землей скрылись древнерусские стены, достигающие 3-х метров высоты! Посвящение Верхней церкви и даже ее конфессиональная принадлежность не установлены. Вероятно, храм был католическим.

Верхняя церковь. Реконструкция автора

Интересен вопрос конкретного места проживания Витовта в гродненском замке. Возможно, правитель занимал этаж какой-нибудь из башен или же помещения в западной части замка. Но не исключено, что великий князь жил в реконструированном тереме гродненских правителей XII века.

Считается, что именно резиденцию, созданную Витовтом, мы видим на древнейшем известном изображении замка, помещенном на гравюре 1568 года, авторства Матиаса Цюндта. Однако следующие за Витовтом правители теоретически могли внести собственные серьезные изменения в обличие гродненского замка.

Старый замок на гравюре М. Цюндта

Довольно много времени в Гродно провел Свидригайло, которому, однако, приходилось заниматься постоянной борьбой за власть, а не масштабными строительными работами.

Тесно со Старым замком связан сын Ягайло и Софьи Гольшанской, король польский и великий князь литовский Казимир Ягеллон и его сын-тезка, королевич Казимир. Оба Ягеллона скончались в Гродно, а великий князь Казимир якобы именно в Гродно получил предложение польского посольства стать правителем Польши. Эти события, вероятно, происходили именно в Старом замке. Но не исключено, что местом жительства монархов в то время был большой дом (видимо, деревянный), так называемый Domus Regia (Королевский дом), стоявший на месте, позднее занятым Новым замком.

Вполне вероятно, что тела Казимира Ягеллона и его сына, королевича Казимира, известного как Святой Казимир, сохранялись в подвалах Старого замка до отправки в Краков и Вильню.

Согласно обоснованной гипотезе, в 1506 году гродненский замок посетил великий ученый Николай Коперник, который, как предполагают историки, сопровождал своего дядю.

Николай Коперник

Во времена Александра Ягеллона, Жигимонта Старого и Жигимонта Августа, Старый замок продолжал служить резиденцией правителей. Стоит отметить, что вышеупомянутая гравюра Цюндта 1568 года не просто показывает Гродно, но изображает его скорее как фон грандиозного политического события – встречи представителями Польши и ВКЛ посольств иностранных государств, в том числе посланцев Московского царства.

После смерти последнего великого князя Ягеллона трон Жигимонта Августа занял первый выборный монарх недавно образованной Речи Посполитой, знаменитый французский принц, воспетый Александром Дюма, будущий король Франции Генрих Валуа. Этот правитель стал и формальным хозяином гродненского замка, но о каком-либо явном интересе Генриха к гродненской резиденции (да и Речи Посполитой в целом) говорить не приходится.

После бегства Валуа на родину правителем конфедерации Короны и Княжества был выбран семиградский (трансильванский) князь Стефан Баторий. Именно с его именем связан один из главных эпизодов в истории гродненского замка: реконструкция в стилистике маньеризма.

История Батория и его любимого города начинается в тот момент, когда король прибыл в Гродно, в 1579 году. Выехав из Варшавы в начале января, Баторий потратил чуть больше недели, чтобы добраться до Гродно. У города его встретила делегация литовских панов. Тут Баторий тщательно готовился к боевым действиям против Ивана Грозного. Король тратил на приготовления собственные деньги, просил брата Кшиштофа, князя Трансильвании, прислать ему солдат, и занимался вербовкой немецких наемников. Разумный подход дал свои плоды. Уже в августе 1579 Баторий отбил у Ивана Грозного Полоцк.

Вернувшись с первого этапа войны, Баторий в октябре вновь был в Гродно. Правитель собрал в городе литовских панов и обсуждал с ними военные дела. Как писал историк Ян Альбертранди: «Король, проведя непродолжительное время в Вильно, отправился в Гродно, и уже тогда он думал о войне в следующем году и готовился к ней».

Одним из важных соратников короля на гродненских совещаниях был прежний его враг, Каспар Бекеш, боровшийся с Баторием за трон Трансильвании. Именно в 1579 году Бекеш скончался в Гродно, не увидев дальнейший ход противостояния Речи Посполитой и Московского государства.

В 1581 Баторий принял в Гродно посла Ивана Грозного. Последующие военные действия были менее удачными в связи с тем, что Баторию не удалось взять традиционно неуступчивый Псков.

Условия подписанного вскоре Ям-Запольского мира были, однако, неплохими для Речи Посполитой.

В июле 1582 года Баторий приехал в Гродно и снова принимал важные решения, например, занимался вопросом безопасности инфляндских границ.

В 1584 году Баторий принял в Гродно посла знаменитой английской королевы Елизаветы I Джона Герберта, прибывшего обсуждать торговые вопросы.

В начале осени 1584 года Баторий надолго окопался в Гродно, охотясь в гродненских лесах и рассматривая политические дела до самого 1585 года.

Весь следующий 1586 год Баторий проводит в Гродно, превращая город в фактическую столицу Речи Посполитой.

Чем же занимался монарх в Гродно? Интересны легендарные сведения о романе правителя с какой-то жительницей города или окрестностей. Якобы от этой связи родился Лжедмитрий I.

В Гродно Баторий вынашивает планы персональной унии с Россией, то есть видит себя правителем объединенного государства Польши, ВКЛ и России. Такому государству-тяжеловесу было бы по силам сокрушить османов и освободить родную для Батория Трансильванию. В это время к Баторию заезжал интересный гость – князь Генрих XI (Henryk XI Legnicki) из польской королевской династии Пястов.

Весьма ценными материалами, иллюстрирующими жизнь короля в 1586 году, являются воспоминания немецкого путешественника Самуэля Кихеля. Кихелю чрезвычайно повезло, и он увидел запоминающееся событие, а именно: пожар в замке. Резиденция, впрочем, не слишком пострадала, так как достоверно известно, что Баторий именно во дворце Старого замка провел свои последние дни. В свите правителя Кихель особенно выделил некоего спутника, с которым историки связывают занимательную загадку. Этого человека путешественник видел поблизости от короля, а затем, во время пожара, отчаянный незнакомец вылез на крышу замка. Самуэль называет человека Scotus. Имя можно перевести как «шотландец» или же понять, как имя собственное, что позволяет предположить: это тот самый Скотто из Пармы, который нередко на страницах специальной литературы назывался архитектором Старого замка еще до того, как главным зодчим назначили Санти Гуччи.

Кто же на самом деле перестраивал замок для Батория? На первых этапах реконструкции 2010-х годов архитектором все время называли Санти Гуччи, хотя актуальные научные работы показывают итальянца скорее скульптором, чем архитектором. Наиболее уверенно можно говорить об участии в строительстве Иозефа Ройтена. Автор также может высказать предположение об участии Яна Марии Бернардони, который, вероятно, был архитектором храма Батория, так называемой Фары Витовта. Вполне вероятно, что над замком властителя трудились различные ведущие творцы Речи Посполитой.

Об архитектуре резиденции можно составить некоторое представление, взглянув на известную гравюру Гродно 1600 года авторства Томаша Маковского. Перестроенный замок получил крупный дворец, выполненный в духе немецкого маньеризма. Дворец декорировали резьбой по камню и сграффито. Стены и башни замка Витовта, расположенные со стороны Немана, вероятно были перестроены и вошли в замок Батория.

Гравюра Маковского. 1600 год

Можно предполагать, что еще при жизни Батория (или вскоре после его смерти) была сооружена брамная башня с округлым куполом, в которой помещалась каплица. Оригинальные стены надвратной каплицы более-менее сохранились, хотя ее «восстановленный» интерьер является плодом воображения.

Интересен вопрос проживания монарха во время строительных работ. Не исключено, что Баторий квартировал в вышеупомянутом Королевском доме на территории Нового замка. Так или иначе, в 1586 году Баторий уже занимал Старый замок, по всей видимости, не оконченный. Именно в нем Баторий провел свой последний день, о котором рассказывает потомкам некий Ежи Хъякор: «Вечером король снова выпил свое вино, обмакивая в него хлеб, потому что он испытывал ужасную жажду, был чрезвычайно печален и молчал, а когда Буччелло поддерживал его и просил надеяться на лучшее, король сказал:

– Я уже отдал себя в руки Бога, я приготовлен к смерти, меня это не пугает, если я и не буду говорить, это потому, что у меня тяжелая голова и я хотел бы заснуть.

Тут канцлеры подошли к королевской комнате, упрекая врачей в том, что они не предупредили об опасности. Буччелло ответил, что, когда король говорил никого не впускать, они боялись не исполнить королевский приказ, но теперь, когда они его спрашивают, он должен сказать, что король вскоре попрощается с жизнью. Только он сказал эти слова, как у короля случился жестокий пароксизм. Именно тогда Симмониус впервые сказал сенаторам, что он также понял, что королевская болезнь была смертельной, но как долго король сможет прожить, он сможет судить только после второго пароксизма. Потом его позвали растереть короля, ему помогал сам Веселини, но тотчас был второй ужасный пароксизм, такой, что наш лучший господин, храбрейший из королей, отдал во время него свой дух».

Стефан Баторий скончался 12 декабря 1586 года в своем гродненском замке, в комнате, находящейся в южной части дворца. Королю было всего 53 года. Следует отметить, что версии отравления или смерти от чрезмерного употребления алкоголя выглядят малоубедительными в связи с длительными заболеваниями, предшествующими кончине монарха. Вероятно, болезни венгерского правителя были наследственными.

Замок Батория достраивался последующими хозяевами. Немалый вклад в его архитектуру внесли монархи из династии Ваза.

В исторической литературе есть смутные указания, что во время правления Жигимонта Вазы плененный польско-литовским войском царь Василий Шуйский и его братья доставлялись в 1610 году в разные города ВКЛ, прежде чем попали в Варшаву. Одним из мест проживания пленников называется Гродно. Если учесть, что Гродно являлся логичным промежуточным пунктом между Москвой и Варшавой, версия пребывания тут бывшего российского монарха не выглядит невероятной. Ну, а поселить его, по идее, должны были в Старом замке. Это позволяло создать достаточно комфортные условия для знаменитого пленника и в то же время хорошо его стеречь. Все это лишь гипотезы, но, возможно, будущие исследования прольют свет и на эту, все всякого сомнения, интересную историческую сцену.

Для сына Жигимонта – Владислава Вазы – гродненский замок был особенно важной резиденцией. В Гродно в 1633 году Владислав принимал посольство Венеции, в ноябре 1636 года решился на династический брак с Цецилией Габсбург, а в 1639 встретил делегацию Бранденбурга. Как доносят некоторые источники, король даже имел среди мещанок любовницу еврейку. Для приемов высоких гостей очевидно должен был служить именно Старый замок.

Французский путешественник XVIII века Дюпон (Dupont) отмечал: «Замок Гродно, который является современным, большой и просторный, и имеет один из самых красивых королевских домов в королевстве».

После войны Речи Посполитой и Московского царства (1654–1667) разрушенная резиденция Старого замка, в которой долго укрывались упорно сопротивлявшиеся московские солдаты, была восстановлена Христофором Пацем и приспособлена для сеймов Речи Посполитой. Канцлер великий литовский Христофор Пац проделал действительно впечатляющую работу, подняв резиденцию из руин. Роль этого инициативного магната в истории Гродно сильно недооценена, а ведь именно он добился проведения в нем сеймов Речи Посполитой, превратив город в сеймовую столицу.

На месте уничтоженного княжеского терема XII века Пац возвел помещение, предназначенное для сенаторов и послов, не забыв увековечить свое деяние плитой с латинским текстом, гербом Пацев и датой: 1678. В год установки плиты в Старом замке впервые прошел генеральный сейм Речи Посполитой, которые собирался в резиденции еще два раза, в 1688 и 1693 годах.

Собрание 1688 года, произошедшее во время правления Яна Собеского, посетил колоритный польский мемуарист, вероятный прототип Пана Заглобы в романах Генриха Сенкевича, бравый шляхтич Ян Хризостом Пасек, конфликтовавший с другим послом сейма, маркграфом Мышковском. Вот отрывки из дневника Пасека, демонстрирующие забавный эпизод жизни в Старом замке: «Наступил сейм в Гродно 26 января, на который и я вынужден был поехать. В Гродно я приехал 1 марта, узнав до этого ужасные дороги.

Маркграф сделался полумертв, когда увидел меня в посольской избе.

Поучаствовав в богослужении доминиканца, который, уже одетый к обрядам, ждал у дверей, король пошел в сенат и начал заседание. Эти переговоры были 15 марта. Сейм стал склоняться к срыву. Король был обеспокоен этими спорами и вестью о набеге орды… И вот он кивнул на меня и отошел к окну. И тогда король сказал:

– Я разговаривал с паном маркграфом насчет этого дела достаточно откровенно, а он отрицает, что что-то задолжал и кивает на своего дядю, мол, дядя брал, пусть дядя и платит.

Я говорю:

– Дядя брал, дядя со мной заключил договор как опекун, но в пользу племянников, для оплаты долгов их, и об этом говорит контракт.

На это ответила королева:

– Обойдись, пан, с маркграфом хорошо.

А я на это:

– Мосць Королева! Твоя Королевская Мосць пусть пожелает так убеждать того, кто наносит обиду, а не обиженного.

А она на это:

– Добрый он человек.

А я:

– Человек добрый, но поступки злые!

Король на это поморщил нос и слегка улыбнулся, а затем говорит:

– Марысенька, дай за это пану кинала (валета).

Король говорил так, потому что играл с ней в карты. Королева была чуточку ошеломлена и отошла в сторону».

После Яна Собеского правителем Речи Посполитой стал Август Сильный. Традиционно считается, что этот монарх успел принять в гродненском замке своего союзника Петра I. Происходила встреча в начале XVIII века, во время Северной войны. Именно во время конфликта северных стран боевые действия привели к упадку замка, и он навсегда утратил роль главной королевской резиденции. Август Сильный выбрал местом проживания так называемую Баториевку.

Подводя своеобразный итог для многосотлетнего существования монаршей резиденции в Старом замке, стоит отметить любопытное разнообразие его августейших хозяев, возникшее благодаря длительному использованию замка правителями и выборам этих правителей в Речи Посполитой. В разные века Старый замок был резиденцией гродненских князей Всеволодковичей, великих князей литовских и королей польских, носивших множество дополнительных титулов, среди которых, например, титул великого князя русского и прусского. В замке жили представители дома Ваза, именовавшиеся наследными королями шведов, готов и вандалов. Формальный хозяин замка Генрих Валуа носил множество герцогских титулов, в частности, был герцогом анжуйским. Правители из династии Веттинов являлись курфюрстами Саксонии. В замке хозяйничал даже русский царь… Владислав Ваза.

Утратив статус королевской резиденции при Августе Сильном, Старый замок уже при его сыне-наследнике Августе III был восстановлен как часть королевского комплекса, главным зданием которого являлся построенный саксонскими зодчими Новый замок.

Внешний облик Старого замка был упрощен. Старая королевская резиденция напоминала теперь огромный флигель при новом дворце.

Немецкий путешественник Вильгельм Шлемюллер, посетивший Гродно в 1752 году, оставил и описание Старого замка.

«Старый замок королевский на горе у Немана расположенный и опоясанный глубоким рвом. Въезд через мост, опирающийся на арки чрезвычайной высоты. Часть со стороны города в хорошем состоянии и имеет два этажа. Остальная часть почти уничтожена».

Руинированные стены со стороны Немана действительно представляли в ту эпоху печальное зрелище.

Архитектура Старого замка с тех пор менялась в сторону упрощения и мало соответствовала гордому званию замка, хотя на планах города объект продолжали подписывать этим звучным именем.

В конце XVIII века по территории Старого замка иногда гулял последний король польский и великий князь литовский, живший в Новом замке в почетном плену российский императрицы Екатерины II. Если плененный Речью Посполитой российский царь Василий Шуйский действительно содержался в Старом замке, то жизнь в Новом замке плененного Российской Империей последнего монарха Речи Посполитой придает реваншу россиян особый вкус.

В XIX и начале XX века замок использовался российскими, немецкими и польскими военными властями. В его стенах размещались казармы, офицерское собрание, военный госпиталь.

В межвоенный период польские власти разрешили устроить в замке музей, руководителем которого был гродненский историк Юзеф Иодковский. Музей размещался в замке и в советские времена.

Часть стены Старого замка в конце XX века

В XX веке замок дождался научного изучения его древних стен и первых планов реконструкции «первоначального облика», с целью вернуть знаменитому сооружению, связанному с именами стольких великих монархов, какое-то подобие былой красоты. Эти планы не были реализованы в период межвоенной Польши. Зато реконструкция замка началась во времена независимой Беларуси.

В основе проекта реконструкции 2010-х годов лежала творческая интерпретация созданных ранее аналогичных проектов реконструкции замка эпохи Стефана Батория, выполненная минским архитектором Владимиром Бачковым. В качестве отправной точки этот появившийся много лет назад проект минского специалиста был вполне неплох. Но годы шли, и молодые поколения историков смогли дополнить историю гродненского замка. Учитывая наличие новых качественных исследований, можно было бы доработать проект. Но Владимир Бачков крайне неохотно прислушивался к критике, если не сказать, что не слышал ее вовсе.

Одним из активных критиков реконструкции был и автор этих строк, который смог внести некоторые улучшения в проект благодаря общению с Еленой Климович, начальницей управления культуры Гродненского облисполкома. Сграффито с портретами римских императоров, которые, как удалось выяснить автору, были «одолжены» Бачковым в замке польского Красичина, имели изначально вопиющие ошибки в подписях, допущенные художниками, украшавшими Старый замок. Причиной ошибок стало непонимание латыни сокращенных титулов. Насколько известно автору, не понимал подписи и сам Бачков, более того, вообще мало интересовался исторической достоверностью различных частей замка, концентрируясь на собственных эстетических представлениях.

В 2021 году Владимир Бачков, к сожалению, скончался, так и не дождавшись окончания реконструкции замка. Неоднозначный вклад этого архитектора усиливает скептическое отношение общественности к восстановлению замка, который иронически называется «новейшим» и «новодельным». Автор считает, что, хотя Бачков, безусловно, не был хоть сколько-нибудь квалифицированным историком и использовал в своей работе подход зодчих историзма, вред, нанесенный объекту Бачковым, не стоит все же преувеличивать, как не стоит без оговорок говорить о новодельности замка. Большая часть старинных стен, в основном представляющая собой сложный микс XIV–XVIII веков, – все еще на месте. Они лишь получили «яркую шкурку» в виде реализованных идей Бачкова, который все же брал задумки не только из «горних сфер», но и из предыдущих реконструкций, созданных на основании гравюры Маковского и натурных исследований межвоенных польских историков.

После смерти Бачкова проект реконструкции второй очереди, по слухам, разрабатывают гораздо более тщательно. На втором этапе будет происходит реконструкция дворца Батория.

Потенциально тяжелым этапом может стать третий, в подготовке к которому предстоит решить, что делать с сеймовым залом, важнейшим объектом, стоявшем на месте другого важнейшего объекта, княжеского терема. Руины терема, как и руины Нижней церкви, разумеется, следует музеефицировать.

Ныне невероятное смешение древнерусской, готической, ренессансной, барочной архитектуры, «сдобренное» реконструкцией XXI века, выполненной в духе историзма, фактически не знает близких примеров в мире. Нынешняя реконструкция теоретически может служить препятствием для включения Старого замка в предварительный список ЮНЕСКО, но спустя годы даже этот этап в жизни замка может восприниматься как не имеющий аналогов и, соответственно, усиливающий уникальность.

В дополнение к сказанному, автор хочет озвучить здесь еще одну «замковую» идею. Речь о восстановлении средневекового замка Витовта, от которого уцелели только фрагменты, включенные в резиденцию Батория. Восстановить замок на изначальном месте невозможно. Однако вполне реально сделать объект, напоминающий комплекс «Великое княжества Сула», только созданный на основании научной реконструкции резиденции Витовта. На высоком берегу лесопарка Пышки, в паре километров от Замковой горы, на которой и стоял оригинальный замок, есть заброшенный ныне детский лагерь «Лесная сказка». К лагерю ведет асфальтированная дорога, а главное – он близок к центру города, и построенный там замок был бы доступен даже для пеших туристов, гуляющих по старому Гродно. Каменный замок Витовта, с Верхней церковью и прочими яркими объектами... Это ли не прекрасный центр притяжения для гродненцев и гостей города, дополняющий Старый замок Батория на Замковой горе?

Автор высказывает благодарность Мечиславу Супрону за концептуальное ядро идеи восстановления замка Витовта и Роману Забелло за помощь в улучшении визуала замка.